Как российское кино 2000-х готовило своих к войне с Украиной (видео)

Вторжение России в Украину готовилось задолго до 2014 года. Путинизм превратил культуру в идеологическое оружие, и значение кино как самого массового искусства, которое решает пропагандистские задачи, в XXI веке стало определяющим. Как это было и почему антиукраинские фильмы пользовались большим успехов среди украинских зрителей, разбирался "Телеграф".

Кто открыл ящик Пандоры?

Последовательно, год за годом, российское кино и сериалы внедряли в сознание зрителей (причем не только российских, украинских даже в большей степени)

этнические стереотипы, украинофобию, отказ признавать Украину самостоятельным государством, милитаризацию сознания через культ войны, реваншистскую ностальгию по "великой державе", ксенофобию и образы враждебного Запада. Украинец в таких фильмах — это либо смешной предатель, либо кровожадный нацист.

Переход от советской "дружбы народов" к новому русскому шовинизму начался с фильмов режиссера Алексея Балабанова. Что особенно обидно: Балабанов был одним из самых талантливых российских кинорежиссеров последних тридцати лет. В то время, когда русское авторские кино десятилетиями не могло выползти из-под тяжелого наследия "тарковщины", Балабанов разрабатывал собственный оригинальный киноязык, ориентируясь на жанровое американские независимое кино.

Но именно Балабанов, транслируя в своих фильмах "российское бессознательное", в том числе шовинизм, легализировал ненависть к "черно***ым" и "хохлам". Всероссийским мемом стала реплика героя Виктора Сухорукова (кстати, фанатичного путиниста) "Вы мне, гады, еще за Севастополь ответите!" из фильма "Брат-2" (2000), насыщенного ультранационалистической идеологией. Сам режиссер, понятное дело, открещивался от всех обвинений.

Балабанов умер за год до начала войны, в мае 2013 года, и пропутинские пропагандисты долго еще рассуждали, чью сторону занял бы режиссер.

Веселая украинофобия: почему украинцы смеялись на собой?

Шуточный образ добродушного, но недалекого "хохла" российское кино унаследовало от советского: зритель привык смеяться над украинцами или подозревать их в нелояльности. Где-то на периферии сюжета почти всегда существовал образ хитроватого и простоватого человечка в вышитой рубашке под пиджаком – безобидного только на первый взгляд. Через таких персонажей зрителям настойчиво внедрялся тезис о второсортности украинцев.

Стереотипы простодушия, жадности и глупости персонажа-украинца отчетливо проявились в российских комедиях и сериалах 2000-х. Классический пример – топовый в свое время ситком "Моя прекрасная няня" (2004–2009).

Этот сериал сделал для уничижения украинцев больше, чем все кремлевские пропагандисты с Киселевым во главе. Главная героиня, украинская девушка Вика в исполнении Анастасии Заворотнюк говорила с карикатурным акцентом и регулярно становилась объектом этнических шуток. Например, в одном эпизоде московский продюсер, в чьей семье работает Вика, язвит: "Вика, вы воруете вещи в магазине, как Украина — российский газ".

Ее родственники из Мариуполя показаны как жадные и бесцеремонные провинциалы, которые мечтают только поесть на халяву. (Понятное дело, за русский счет.) Мариуполь также систематически упоминается в уничижительном ключе, что сегодня воспринимается жуткой пляской на костях.

В России сериал выходил на канале СТС. Это был их главный проект, который вывел канал в высшую лигу. В 2005 году "Няня" периодически обгоняла по рейтингам программу "Время" на Первом канале в Москве. Это был абсолютный рекорд для развлекательного ТВ: в среднем, сериал посмотрел каждый десятый россиянин.

В Украине премьера "Моей прекрасной няни" состоялась на канале "1+1" (позже его крутили "Новый канал" и другие). Невероятно, но факт: у нас цифры смотрения были даже выше, чем в России. Доля аудитории стабильно держалась на уровне 25–30%, а топовые серии достагали 35%.

То есть карикатурная украинка из Мариуполя "шокала" и "гэкала", в среднем, из каждого третьего украинского телевизора. Сериал посмотрело практически все городское население Украины, его крутили нон-стоп несколько лет подряд.

Чему учит история по-российски?

Непаханным полем для российских пропагандистов от камеры стали исторические фильмы и сериалы. К счастью, иногда они провоцировали скандал в украинском информпространстве, как исторический фильм Владимира Бортко (как известно, киевлянина) "Тарас Бульба" (2009), "Мы из будущего" (2008) в жанре военной фантастики или сериальная адаптация "Белой Гвардии" (2012).

Бортко перенес на экран повесть Гоголя, значительно усилив имперский пафос оригинала и совершив, по сути, подмену: гоголевские казаки-запорожцы в "Тарасе Бульбе" отождествляются с русскими, а сам Тарас на костре толкает речь про силу русского царя, которой "рано или поздно покорятся все народы". Выглядит это одновременно и жутко, и комично, и обидно за Богдана Ступку, который умудрился вляпаться в этот псевдоисторический китч, транслирующий реваншистский тезис об историческом праве России на украинские земли. Ему потом пришлось долго объясняться в СМИ.

В фильмах, прославляющих культ "победобесия" (история любит пошутить: на данный момент полномасштабное вторжение длиться дольше, чем СССР шла к этой самой Победе) украинец – либо коллаборант, добровольно сотрудничающий с нацистами, либо карикатурно жестокий боец УПА, садист и дегенерат. Так формировался образ будущего врага, который одновременно и жестокий, и нелепый, и подлый: полное расчеловечивание вчерашнего "младшего брата".

И главное: почему украинцы смотрели антиукраинское кино?

В этом была виновата государственная политика Украины. Закон "О кинематографии", направленный на поддержку национального кино, был подписан только на двадцатом году Независимости, в марте 2010-го.

Несмотря на то, что в наследство от Советского союза Украине досталось шесть киностудий, законодательство отличалась нормами, довольно недружелюбными к иностранным инвесторам. В основе любого национального кино – способность привлечь западных продюсеров на свою материальную базу, чтобы на эти средства снимать собственные фильмы. Например, в Чехии снимались такие популярные голливудские франшизы, как "Миссия невыполнима", "Человек-паук", "Хроники Нарнии", фильмы из серий о Бонде и Борне.

Пророссийская политика украинской власти при Кучме и Януковиче сделала выгодной работу в Украине исключительно российским кинематографистам. Во-первых, в Киеве снимать было вдвое дешевле, чем в Москве, а качество работы украинских киношников было не в пример выше. То есть наблюдалась классическая колониальная эксплуатация ресурса.

А во-вторых, с российским продюсерами можно было сотрудничать по непрозрачным схемам. То есть ваккуум, возникший на месте национального кино, заполнился российскими фильмами и сериалами по причине банального предательства национальных интересов и коррупции.

К сожалению, ренессанс нового украинского кино, связанный с главой Госкино в 2014-2019 годах Филиппом Ильенко, в большей степени исследовал травму войны, чем стремился развлечь простого зрителя. А зрителям хочется попкорна и зрелищ, и это нормально.

Не зря дружественные к зрителю жанровые фильмы мгновенно становились хитами, как комедии Антонио Лукича "Мысли мои тихие" (2019) и "Люксембург, Люксембург" (2022) – в этих фильмах, кроме прочего, были выведены узнаваемые типажи современных украинцев, а это один из ключей к успеху. Что лишний раз доказал прошлогодний фильм "Ты – космос" Павла Острикова, который до сих пор продолжают смотреть и обсуждать в соцсетях.

Ранее "Телеграф" писал о забытом российском фильме "Бакенбарды", который предсказал Путина и путинизм.