Их ищут по всей Украине: какие обычные вещи из прошлого могут быть ценными и дорогими

Сегодня у антикварных дилеров спрос на советские брошки из стекла и хрусталя. А еще на фотоаппараты тех и более поздних времен. На телефоны – автоматические, клавишные и даже первые мобильные кнопочные. А также на часы — наручные, карманные, настольные и настенные, которые уже не производятся. И на обертки когда-то дефицитных турецких жвачек с мультяшными героями, которые, кажется, еще не так давно собирала детвора…

Теоретически, любая устаревшая вещь, даже мелкая, которая сейчас, возможно, вам кажется хламом, со временем может превратиться в дорогой раритет. Поэтому не стоит поспешно ее выбрасывать. Это подчеркивает в интервью "Телеграфу" на правах анонимности антикварный дилер Игорь.

Шварценеггер собирает ковбойские сапоги, а наши прокуроры — пачки долларов

— Во всем мире люди что-то коллекционируют, — говорит Игорь. — Сильвестр Сталлоне, считающийся одним из самых известных и влиятельных коллекционеров в мире, собирает редкие люксовые часы. Элтон Джон, скажем, владеет одной из самых больших коллекций очков, которая насчитывает, по данным некоторых источников, примерно 250 000 уникальных экземпляров. Арнольд Шварценеггер специализируется на автомобилях марки "Хаммер" (Hummer) и ковбойских сапогах. Мадонна собирает современную живопись. Французский винодел Мишель Понт – крупнейший коллекционер самолетов. Его коллекция, которую он разместил на территории возле одного из замков, насчитывает 110 воздушных судов. Ну а наши прокуроры "маринуют" пачки долларов в сейфах…

Игорь специализируется преимущественно на предметах интерьера: раритетных иконах, картинах живописи, бронзовых статуэтках, керамике…

На вопрос, какая вещь, прошедшая через его руки, имеет необычную историю, вспоминает, как его знакомые в начале 2000-х за 200 долларов купили под дачу хату под соломенной крышей на Днепропетровщине. Когда начали разбирать крышу, обнаружили на чердаке два Евангелия XVIII века в больших серебряных окладах и с десяток икон в латуни и серебре. Знакомые начали изучать историю села и выяснили, что много лет назад рядом с домом стояла церковь. Вероятно, хозяева взяли эти церковные атрибуты, чтобы их спрятать, может, от "советов", да так о них и забыли. А потом хозяев не стало.

— Я только тот оклад купил у знакомых за сумму, значительно превышающую стоимость хаты, — улыбается мужчина.

Война меняет рынок антиквариата в Украине

— Сейчас антикварам трудно найти что-нибудь ценное, — продолжает. — Рынок стал совсем другим, потому что война. Многие нормальные клиенты уехали. Вместо этого появилось немало криминальных элементов, торгующих краденым и награбленным. Я знал многих донецких коллекционеров, сбежавших от "русского мира" еще в 2014 году. Своё состояние люди в спешке оставляли на охранников или где-то что-то прикапывали. Ну и что? Охрана все это растянула, оставленные квартиры и дома сгорели, а тайники оказались под оккупацией. Церкви, музеи тоже разграблены или сожжены. В Мариуполе во время осады города в результате прямого попадания российской авиабомбы было разрушено здание Художественного музея имени Куинджи. После этого многие музейные экспонаты начали выныривать в России. А сколько вывезено туда исторических ценностей из Херсона! Убегая из города в октябре 22-го, оккупанты демонтировали и забрали с собой, в частности, бюст Александра Суворова, монумент адмиралу Федору Ушакову, а позже и памятник Григорию Потемкину вместе с его останками из Екатерининского собора…

В общем, война уже уничтожила невероятное количество раритетов. На том же книжном рынке "Петровка" ("Почайна") в Киеве, разрушенном недавно в результате массированного ракетного удара, размещалось много антикварных лавок.

Откуда у простого люда раритеты

— Какой период для коллекционеров был лучший?

— Начало девяностых. Это был пик обеднения народа. Люди несли на базары и в антикварные лавки семейные реликвии: украшения, дорогую посуду, картины, иконы, царские монеты… Причем многие даже не представляли, какую ценность они имеют. Продавали, что могли, чтобы свести концы с концами.

— Откуда они у простых людей?

— Кому-то достались еще с царских времен, с революции 1917 года, со времен Голодомора, Второй мировой войны… Все эти общественные катаклизмы приносят не только разруху, но и меняют владельцев предметов, имеющих историческую и культурную ценность. Революции, войны, экономическая нестабильность разрушают привычный уклад жизни: многие оставляют нажитое годами имущество и вынуждены брать с собой только то, что помещается в чемодан. Известно же, что в экспроприированные у богачей замки, раскулаченные роскошные дома заселялись представители рабоче-крестьянского класса, которые не имели представления о ценности оставленных в них бытовых вещей и предметов интерьера.

— А кто-то находил клад…

– Да. Потому что сундуки с фамильными реликвиями нельзя потащить. Эти сундуки закапывали в надежде когда-нибудь вернуться и откопать. Но многим было не суждено. Поэтому находили другие, которые становились новоявленными нуворишами.

Кстати, до сих пор на рынке выныривают остатки вещей из Кочубеевской усадьбы (графский, а позже княжеский род Кочубеев владел Диканькой на Полтавщине с конца XVII века. — Авт.). Величественный двухэтажный дворец вместе со многими ценностями был разграблен и сожжен большевиками (красноармейцами) и местными селянами в январе 1919 года. А стены за несколько лет жители поселка постепенно растащили по подворьям. В Диканьке до сих пор стоят дома на фундаментах, построенных из того кирпича.

Известно также, что во время Второй мировой войны немецкие оккупанты уничтожили большинство коллекций крупных музеев Киева, Днепропетровска, Харькова, Львова, Полтавы… К сожалению, не всем музеям удалось обновить свой фонд, в течение всего послевоенного времени так и не вернули большое количество музейных экспонатов. Они потеряны, вероятно, навсегда. Картины, иконы, скульптуры, мебель, керамика…

Почему известные бренды сжигали нераспроданный товар

— Когда был бум на антиквариат?

— В 2007—2008 годах. Тогда цены выросли буквально на все, потому что пошло банковское кредитование на выгодных для населения условиях. Люди хотели что-то покупать, куда-то тратить деньги. У кого-то денег было больше, у кого-то — меньше. Кто не мог купить Айвазовского, тот покупал украинского живописца Сергея Шишко или полтавского художника Павла Горобца. Их маленькие картины стоили тогда несколько тысяч долларов. В то же время Айвазовский — 3 миллиона. Какая-то категория коллекционеров покупала их картины с аукционов, другая – у других.

— Говорят, советские ковры снова в цене?

— Не моя тема. Но знаю, что всегда ценились и ценятся коллекционные старые персидские ковры. Да и современные тоже. Самые дорогие в мире шелковые ковры ручной работы стоят миллионы. На их изготовление уходит минимум три года. Там в одном метре сотни тысяч швов. Ценятся также ковры, изготовленные по заказу в Иране, Ираке, Узбекистане, Таджикистане.

Впрочем, советские и винтажные ковры снова вернулись в моду как стильный и сознательный акцент в интерьере.

— Почему сейчас быстро дорожают винтажная одежда и мебель 60—80-х годов?

– Потому что стиль такой был интересен. И действительно, тогда были хорошие, качественные вещи.

– От чего зависит цена на них? Только от качества или давности, от имени производителя?

— От всего вместе. И прежде всего от лимитированности серии. Чем она меньше, тем вещь дороже. Но сумки от Луи Виттон, Шанель или Диор всегда будут в цене, потому что они номерные. Это не китайские подделки. Кстати, еще несколько лет назад известные бренды, строящие свою ценность на недоступности, высокой цене и эксклюзивности, если не распродавали за сезон свой товар, просто сжигали его, чтобы оригиналы не попали к перекупщикам или на рынки подделок. С 2020 года это юридически запрещено.

Подделывают все: от старинных монет до банковских золотых слитков

— Но ведь не каждый может позволить себе оригинал. Поэтому люди покупают доступные им подделки. По-вашему, китайцы хорошо справляются с этим?

— Как известно, фарфор пришел в Европу из Китая. И когда европейцы начали его производить, китайский сразу подорожал, потому что это был оригинал. Теперь у нас его мало.

В остальном китайцы, как и раньше, в предыдущих веках, стараются все копировать и зарабатывать на этом деньги. У них, равно как и во всем мире, есть дорогие и дешевые фабрики. Поэтому качество бронзовых и фарфоровых изделий у них разное. Они, например, скопировали "Мерседес Гелендваген" и еще несколько известных марок автомобилей, дав им другие названия. Копируют много антиквариата. Копии похожи на оригинал, и многих это действительно устраивает, потому что позволяет выглядеть "по моде". Но иногда смотришь: идет женщина с сумкой, на которой лейбл "Луи Виттон", а на ногах — резиновые шлепки. Какая-то карикатура.

— Вы можете сразу отличить оригинал от подделки?

— Я, как только начинал интересоваться антиквариатом, часто ходил рассматривать живопись в художественные галереи, много разговоров провел с ее знатоками, художниками, реставраторами. В принципе, у меня глаз набит. А сегодня так называемые начинающие антикварные дилеры, чтобы оценить попавшуюся им вещь, часто просят советов у сообщества через интернет.

А подделок очень много. Они были и будут. Подделывают все: от старинных монет до банковских золотых слитков.

— О каких раритетах вы мечтаете или мечтали?

— К сожалению, мне никогда не приходилось владеть картинами первых имен в живописи — Айвазовского, Репина, Серова, Левитана и тому подобных. Лишь кое-что приносили на восстановление, их я передавал художнице-реставратору, с которой давно работаю.

— Долго ли вы держите ценную вещь у себя в ожидании, что она вырастет в цене?

— Бывает, что некоторые вырастают в цене, а некоторые падают. В свое время я продавал живопись и иконы, казалось, дорого, а потом они еще больше подорожали. Здесь не угадаешь.

— Были ли такие вещи, которые вам не шли в руку?

— С некоторых пор я перестал покупать статуэтки будды. Они имеют свою ценность, но как только они у меня появлялись, продажи всего товара останавливались.

— И что вы тогда делали?

— Грубо говоря, продавал за три копейки. И горе, и несчастье с ними в придачу.