"Китай партнер Украины, но...": уполномоченный по санкциям о деталях в российских дронах, проблемах Кремля и Березу

Исчезновение западных комплектующих в российских дронах и ракетах окажет огромное влияние на способности Кремля обстреливать украинские города. Впрочем, не все партнеры Украины спешат перекрывать подобный экспорт. Об этом в интервью "Телеграфу" говорит уполномоченный президента Украины по санкционной политике Владислав Власюк.

Кто самый крупный поставщик электроники для российских ракет? Сколько Кремль заработал на войне в Иране и почему СНБО вводит санкции против украинских граждан? Об этом дальше в материале.

"Перекрыть поставки деталей к ракетам вполне реально"

— Владислав, на днях вы сообщали, что в ракетах и дронах, которыми Россия атаковала Украину за последние полгода, было обнаружено 35 тысяч иностранных компонентов из США, Японии, Тайваня, Швейцарии. Назовите схемы. Как из этих стран компоненты попадают в Россию?

– Первое – откуда вообще берется эта цифра в 35 тысяч. Считается математически. Обычно у нас есть более или менее целые образцы ракет и дронов для изучения. Условно, у нас есть сбитая ракета Х-101. Мы ее исследуем, изучаем, считаем количество и качество компонентов и если при следующем массовом обстреле было применено десять этих Х-101, соответственно, мы можем вычислить цифру компонентов. То есть это математическая история, потому что большинство попадающих в цель ракет там нечего изучать — сгорает практически все.

Теперь как иностранные компоненты ракет и дронов попадают в Россию. Заводы расположены в Китае. Это могут быть и китайские компании-производители и фабрики в Китае европейских, американских компаний. С их заводов многие компоненты напрямую через границу попадают в Российскую Федерацию. Это та часть проблемы, с которой санкционными и любыми другими инструментами трудно бороться, хотя финансовые санкции и оказывают определенное влияние.

Вторая часть проблемы – детали, произведенные на заводах на территории стран-партнеров: Япония, Европа, США. Здесь реальнее сражаться. Если это заводы-производители, то имея внутренние процедуры комплаенса (система внутренней политики и правил компании — ред. ), улучшая их, сотрудничая с правоохранительными органами (с которыми мы также сотрудничаем), абсолютно реально на 95% прикрыть возможность поставки соответствующих компонентов в РФ.

— Почему же до сих пор это не сделали партнеры?

— Это требует усилий, а не все готовы делать эти усилия. Отдельные компании, в том числе нидерландская NXP (производитель полупроводниковых электронных компонентов, — ред. ) достигли существенного прогресса. Мы практически перестали находить их компоненты в "свежих" русских дронах. А другие, например, швейцарская STMicroelectronics (одна из крупнейших европейских компаний-производителей микроэлектроники — ред. ) на пятый год [полномасштабной войны] продолжают рассказывать, что они там что-то не могут, что-то не знают… Это неправильный подход. Он не полезен ни для самой компании, ни для Швейцарии, ни, конечно, для Украины.

Со своей стороны, мы передавали и передаем очень конкретную информацию. Каждый изготовитель получает сотни серийных номеров их компонентов. Этого более чем достаточно для того, чтобы осуществлять любое расследование и выявлять именно тех крупных дистрибьюторов, через кого эти поставки проходят. Ну и принимать меры, чтобы это прекратилось.

— А кроме Швейцарии, кто еще из европейских партнеров не спешит сотрудничать с нами в этом плане? Назовите эти страны.

— Я бы не хотел говорить, что Швейцария с нами не сотрудничает. Просто результаты работы и совместных усилий отдельных правительств с отдельными производителями оставляют желать лучшего. Это и Швейцария и Германия. А вот Нидерланды – молодцы. Совместными усилиями правительства и компаний они существенно изменили ситуацию. Из условно Западного блока к "немолодцам", к сожалению, нельзя отнести Японию. Медленно у них происходят ответные действия и мало результатов. Почти в каждой ракете или дроне России до сих пор находятся относительно "свежие" японские компоненты.

— Насколько "свежие"? Есть даже те, что произведены в 2026 году? Находили ли такие?

— За 2025 год точно есть. За 2026-й думаю, что уже есть, но пока не готов это утверждать. Надо понимать совершенно четко и конкретно, какие именно компоненты и в каких именно средствах поражения. Но китайские есть.

"Китайцы — партнеры Украины, но…"

— Если Китай в этом контексте самая проблемная страна, расскажите, они идут хоть на какое-то сотрудничество с Украиной? Есть диалог?

— Диалог есть. На самом деле, китайцы в целом крупные партнеры Украины. Они действительно не экспортируют полноценное оружие для РФ. Это ценится. С другой стороны, ввиду закупаемых ими объемов нефти и компонентов вооружения, которые передают России китайские производители — это проблема. И тут вопрос: есть ли такая уж большая разница между тем, чтобы продать России целый дрон или продать России турбореактивный двигатель для дрона? По-моему, эта разница не такая уж большая.

Мы много раз поднимали эту тему с китайскими партнерами, передавали им большие объемы информации, просили сосредоточиться хотя бы на ключевых компонентах made in China, которые точно нельзя отнести к товарам dual-use (двойного назначения, — ред. ).

– А именно?

— SRP-антенны, турбореактивные двигатели. Это не dual-use, как бы вы это ни классифицировали. Это single-use для дронов. Продолжается год интенсивного диалога и предметного, реального результата мы пока не видим. Более того, во время последнего обстрела мы нашли новый двигатель "Шахеда", отличающийся от предыдущих. Новый дрон и новый вид китайского реактивного двигателя в "Шахеде". И это огорчает. Это не то, что приближает завершение войны и достижение мира.

— Если мы представим, что завтра все западные компоненты перестанут поставляться в Россию, как это повлияет на интенсивность обстрелов Украины и способности врага производить ракеты, "Шахеды"?

— Если их убрать, это окажет огромное влияние на способность российского ВПК производить дроны и ракеты. Поэтому мы сконцентрировались на работе с европейскими и японскими производителями, чтобы западные компоненты не попадали в Россию. Возможно, этого будет достаточно, чтобы оказать существенное влияние.

— Как западные партнеры должны активизировать эту работу? Чего мы от них ждем? Изменений в законодательство, давление на производителей?

– Первое – вы можете поставить компанию-производителя под такое давление, что у них просто не будет другого варианта, кроме как усилить внутренний контроль. К примеру, аргументы STMicroelectronics, что в Швейцарии нет заводов, заводы в Италии, Франции, Китае. Прекрасно. Но если ваша штаб-квартира в Швейцарии это значит, что у вас нет контроля за вашим производством? Очевидно, он есть. Соответственно, вы должны обнаружить тех крупных дистрибьюторов (а мы даем достаточно данных для этого), через кого эти детали попадают в нежелательные юрисдикции. Вот и все. И просто перестать продавать крупным дистрибьюторам. По цепочке абсолютно реалистично это прекратить.

Да и плюс вопрос усиления экспортного контроля. И это ведь не то, что нужно что-то там придумывать. Есть санкции Японии, Европейского Союза, Великобритании. Во всех этих странах есть большие секторальные санкции, запрещающие поставки в Россию конкретных товаров, и к ним относятся почти все эти запчасти. Это подсанкционные ограничения. Ну так придерживайтесь их.

"Можно останавливать каждый второй танкер РФ"

— Поговорим о российской нефти. За время войны в Иране, блокировки Ормузского пролива и как следствие частичного снятия санкций с российской нефти, сколько заработали в Кремле?

– Здесь по-разному можно оценивать. Если говорить об объемах физического экспорта нефти и нефтепродуктов, они существенно их нарастили. Плюс они заработали больше с точки зрения полученных доходов, потому что подросла цена на нефть. То есть вырос объем экспорта, да еще и цена подросла.

Кроме того, доходы в бюджет считаются из добываемой нефти, а ее стало меньше. В силу многих факторов добыча у них начала сокращаться. Россия в широком смысле действительно заработала больше. Речь легко может идти о плюсе в 40 миллиардов долларов. Значит ли это, что в бюджет поступило 40 миллиардов? Нет, не значит. И это хорошая часть этой печальной новости.

— Куда же тогда пошли эти деньги?

— Существенные цифры доходов остаются на частных счетах: окружение Путина, верхушки ФСБ. Часть этих средств используется для накоплений, но часть все же используется для покупки, в том числе микроэлектроники и компонентов ракет и дронов.

— По состоянию на данный момент, каковы масштабы теневого флота РФ?

— Под санкциями 600 плюс танкеров. Из них две сотни, несмотря на санкции, продолжают возить российскую нефть. Ну, если сказали "А", введя санкции, то скажите и "Б", прекратив движение подсанкционных танкеров. И это полностью реально. Мы каждый день в режиме реального времени передаем партнерам информацию, где подсвечиваем: "Вот посмотрите, подсанкционный танкер с недействительным флагом проходит у побережья Франции, либо через Гибралтар, либо у побережья Германии. Сделайте что-нибудь". В ответ: "Спасибо за информацию" — и ничего не делают. И это тоже свидетельствует об определенной слабости и неготовности к действительно серьезным решениям.

По состоянию на данный момент (и это хорошая часть этой истории), до двух десятков танкеров были задержаны, в основном усилиями Франции, Германии, США, Великобритании. Швеция в этом плане вообще – топ. Правда, в случае США там иранские танкеры, но это показывает, что история рабочая. Ну, так если это возможно, в принципе, так останавливайте почаще. Тем более, что, несмотря на все усилия РФ вывести эти танкеры из "серой" зоны, все равно большинство танкеров остается в ней. То есть они под санкциями, под недействительным флагом, и есть все формальные основания для их задержания. Остается только сделать шаг по физическому прекращению этих действий. Но думаю, что в ближайшее время это все же усилится, учитывая некоторые договоренности, которые нам удалось достичь в последнее время. Чем больше будет физически задержанных танкеров, в частности, из Балтики (а Балтика — это до сих пор 40% экспорта российской нефти), тем меньше они будут зарабатывать. Другая часть дела – это то, что делают наши Силы специальных операций, СБУ, Силы беспилотных систем. Но там уже другая тактика и подход. С нашей точки зрения это не что иное, как реализация санкционных ограничений.

— А почему все-таки партнеры не реагируют на нашу информацию о том или ином подсанкционном танкере у их берегов? Боятся военной эскалации со стороны РФ или по политическим причинам?

— Технически, в принципе, во всех странах все для этого готово. Приняты соответствующие решения, изменения в законодательство, налажена координация и внутри стран между разными органами и между самими странами. Поэтому с нашей точки зрения все готово к тому, чтобы каждый второй подсанкционный танкер с российской нефтью был остановлен.

— Недавно появилась новость, что цена Urals — российской флагманской нефти, опустилась до фиксировавшегося еще до начала войны на Ближнем Востоке уровня. Что это значит для российского бюджета?

— Цена нефти — волатильная история. Она очень быстро меняется по разным причинам. Заблокировался снова Ормуз, и снова цена подросла. Разблокируется – снова начнет падать.

Что это означает для бюджета РФ? В бюджете заложена цена на нефть 59 долларов за баррель. Средневзвешенная цена с начала года больше, но учитывая, что расходы бюджета на ведение так называемой "СВО" уже пошли сильно не по плану, им этой цены мало. То есть реально россиянам прямо сейчас нужно не менее 75 долларов иметь на баррели до конца года для того, чтобы свести концы с концами в их бюджете. Учитывая, что у них постоянно растут расходы на ведение войны. Плюс не растет экономика и другие проблемы, влияющие на темпы роста ВВП. Если они закладывали 2% роста, то уже сейчас мы понимаем, что это будет в лучшем случае плюс-минус 0,5%, а то и 0%.

Кстати, несмотря даже на историю с Ормузским проливом, у них сейчас сократились нефтегазовые доходы. За полгода они получили на 40 миллиардов долларов дохода меньше, чем за аналогичный период в прошлом году.

У них велик дефицит федерального и региональных бюджетов, и им все сложнее его скрывать. И я думаю, что при таких темпах сразу после выборов в Думу им придется внести существенные корректировки, возможно, даже секвестрировать отдельные бюджетные позиции. Дай бог чтобы так и случилось.

О санкциях против украинцев

— Напоследок, не могу не спросить о наших внутренних санкциях. В частности, в отношении санкций против Борислава Березы. Объясните, почему?

— Мы последовательно не можем комментировать какие-либо отдельные санкционные решения. В конце концов ни одна страна таких вещей не объясняет. Единственное, что здесь можно сказать, что российская и пророссийская пропаганда получает должную оценку. И не только в Украине. Мы видим, что применяют санкции в отношении российских и пророссийских пропагандистов в других странах. И мне искренне удивительно, почему это вызывает удивление.

Что касается возможности применения санкций к гражданам Украины, то закон 2014 года это прямо предусматривает. Разные страны применяют санкции в отношении своих граждан. И почти всегда это, так или иначе, санкции за деятельность, связанную с пророссийской пропагандой. Поэтому я не совсем понимаю некоторые комментарии о якобы неконституционности применения санкций к гражданам Украины. Если бы это было неконституционно, я думаю, что Конституционный Суд уже давно бы дал соответствующую оценку. Тем более, что закон 2014-го года в этой части абсолютно не менялся. И санкции в отношении граждан Украины начиная с 2014 года применялись сотнями.