Украину спасает безумие Путина: Евгений Дикий о перспективах войны, мобилизации и "Скеле"

Украине сейчас не выгодна остановка войны на линии столкновения, ведь безумие кремлевского диктатора ведет Россию к поражению. Об этом в интервью "Телеграфу" говорит ветеран российско-украинской войны, экскомандир роты батальона "Айдар", Евгений Дикий.

Сколько еще будет продолжаться война? Есть ли у РФ деньги и ресурсы, чтобы годами терроризировать нас ракетными ударами? Как измениться мобилизация? Ответы на эти и другие вопросы далее в материале.

Путин не может как Трамп

— Евгений, вы часто говорите, что последние атаки России на Украину, в частности на Киев, когда летит много баллистики, это удары отчаяния. Почему отчаяния? Разве у России нет возможности еще много месяцев, а может и лет, вести именно такую войну?

— Нет, у них нет таких возможностей. Представим, что ничего больше не происходит: нет фронта, нет русского тыла, и только раз в несколько месяцев Россия наносит ракетные удары. В таком случае, РФ действительно могла бы делать это годами. Кстати, это то, что сейчас делает Трамп в Иране. Возможности Трампа наносить удары по Ирану определяются исключительно тем, сколько ракет производит американская промышленность.

— Но ведь и у россиян закрытый цикл производства ракет, поэтому давить они могут сколь угодно.

— В России ситуация другая. Раз в месяц они могли бы наносить очень мощный удар, а раз в пару недель просто мощный. Это определяется их производственными возможностями. Сильно увеличить производство они уже не могут, ведь достигли верхнего предела. Да, они сделали это быстро (намного быстрее, чем масштабируются западные компании), но это потолок.

Но есть нюанс. Россия — не Штаты, которые находятся в тысячах километров от Ирана, а Иран США достать не может. Это война на фронте, где за это время изнашивается, истончается и теряет управляемость их армия. Плюс российский тыл, который мы выносим нашими дип-страйками. И он оказался к этому гораздо менее готов и устойчив, чем мы. Даже меня удивило, насколько не готова их ПВО.

Психологическая неустойчивость россиян. Мы знаем, почему вынуждены это все терпеть и что в этом нет ни капли нашей вины, а цена вопроса — жить на своей земле, в своей стране, и вообще жить. Плюс у нас состоялась определенная селекция: те, кто не был способен это выдерживать, уже уехали, а оставшиеся имеют определенный порог стойкости, который так просто ракетными ударами не пробить.

У россиян – другая картина. Русское население десятилетиями жило в парадигме общественного договора. Не надо думать, что путинский режим все это время держался чисто на грубой силе. Этот режим был реально популярен в российских народных массах. То, что он не нравился какой-нибудь крохе русской интеллигенции, это никого не интересовало.

— В чем была сущность этого общественного договора?

— В том, что российский народ полностью делегирует все политические функции исключительно диктатору и отказывается от каких-либо политических прав и свобод. Вместо этого получает бытовые права и свободы. Государство гарантирует минимальное экономическое благосостояние, но оно гарантировано как при совке. И гарантирована абсолютная безопасность. До недавнего времени российский режим не вмешивался в частную жизнь россиян. Это только сейчас во время "закручивания гаек" в ходе "большой" войны у них пошли скрепы на всех уровнях. А это уже нарушение общественного договора.

Но этот "контракт" не выдержал первых же наших дип-страйков. Оказалось, что их государство не способно гарантировать им минимальный экономический уровень, который предполагает, что тебе есть что есть, а на заправке есть бензин. Этот контракт не предусматривал пустых полок в магазинах.

Самый критический психологический удар — не отсутствие бензина, а то, что за криками про бензин звучит вопрос: "А где же безопасность?" Если государство не может прикрыть от "х*хляцких" дронов даже Башкортостан или Омск, то о чем вообще идет речь? Именно на этом ломается их общественный договор и все, на чем держался авторитет диктатора: "Царь не настоящий".

Поэтому возвращаясь к вопросу: нет, Россия не может годами долбить нас ракетами, потому что у нее нет этих лет. Нет ни запаса устойчивости общества, ни запаса стойкости армии на фронте на годы.

Воевать еще минимум три года, но…

— А сколько же времени у них есть?

— Счет идет на месяцы. Но сразу уточню: это не о "двух-трех неделях" Арестовича и не о двух-трех месяцах. Я хочу осторожничать в оценках, потому что и у врага могут оказаться ресурсы, на которые мы сейчас не рассчитываем, и наоборот — система может оказаться еще менее устойчивой, чем мы считаем. Такие примеры уже были — распад Советского Союза.

Поэтому такой сценарий возможен и сейчас, но лучше на него не закладываться, а закладываться подольше. Когда меня спрашивают, сколько нам еще воевать, я говорю: как минимум три года. На самом деле, я не вижу в России запаса даже на эти три года. Реально вижу год-полтора, но умножаю эту оценку на два, чтобы перестраховаться. Полномасштабная война длится уже четыре с половиной года – точно осталось меньше, чем столько же.

Их т.н. политические и экономические "элиты", генералитет — все это прекрасно понимают. Не понимает это только диктатор, а решение принимает именно он. Генералитет понимает, что они проиграют эту войну — еще не проиграли, но уже проигрывают, и лихорадочно ищут выход. Как переломить непреломляемую тенденцию. И пока все, что они нашли, – ракетные удары. Не знаешь, что делать? Ну, хотя бы ударь ракетами.

Впрочем, в этом есть определенная стратегия: до сих пор они не могут понять суть стойкости нашего общества. Не на уровне диктатора, а на уровне генералитета они фактически признали, что победить ВСУ не способны и прорыва на фронте уже не будет. Поэтому рассчитывают затерроризировать гражданское население, чтобы это подняло что-то вроде пацифистского Майдана и заставило нашу популистскую власть согласиться на мир на любых условиях.

Эта схема имеет слабые места. Первое – запас прочности нашего общества еще достаточен для нескольких лет войны. Этот запас держится на трех вещах: моральном превосходстве и понимании, за что мы воюем; селекции (самое слабое звено уехало и продолжает уезжать). Пусть нас останется половина от нынешнего населения, но это будет половина, которая осталась совершенно сознательно. Третье – наличие огромного тыла от Чопа до Атлантики. Это то, чего нет у россиян: у нас есть Евросоюз, Британия, Норвегия – тыл, куда можно вывезти женщин и детей, откуда поступает оружие, горючее, часть продовольствия. Чтобы реально остановить наше производство оружия, им пришлось бы бить ракетами не по Киеву, а по Берлину и Парижу, а они не решатся.

И, наконец, деньги. Фундаментальная вещь. Значительная часть нашей устойчивости базируется на том, что экономику держит на плаву Евросоюз — и на 2026 и 2027 годы уже есть твердые гарантии, подкрепленные цифрами и подписанными документами. Это тот запас прочности, которого нет в России. Кроме их безумного диктатора, они это видят и понимают.

Их военные ищут пути, как нас сломать, и ничего лучше ракетных ударов не придумали и не придумают. Между тем чиновничество и бизнес ищут пути к миру, понимая, что лучшее для них сейчас — просто выйти из игры, в идеале с сохранением оккупированных территорий. Просто остановиться по линии огня на длительное и непонятное перемирие с подвешенным статусом – это лучшее для России, что возможно. И они пытаются договориться об этом с Западом и с нами.

Слабое место этого плана — "Владимир Владимирович". Он категорически не собирается на такое соглашаться. В его отдельном мире картина совсем другая. Там он побеждает. Их "элитки" еще два года назад верили, что Россия обречена победить в войне на истощение. Поэтому главное навязать войну на истощение ресурсов. А теперь они понимают, что как раз война на истощение оказалась для них роковой.

И они были бы рады договориться, и Запад, к сожалению, тоже был бы рад договориться. Боюсь, общими усилиями они могут подтолкнуть нас к этому. Но для нас сейчас остановка по нынешней линии столкновения – это сценарий от плохого до катастрофического. Нам сейчас нужна война до победы и эта победа становится абсолютно реальной перспективой.

И в этом смысле, как ни странно, у нас есть союзник — "Владимир Владимирович". Он настолько уверенно жесткой рукой ведет Россию к тотальному поражению, что плохим сценарием для нас сейчас было бы именно его устранение. Если российские "элитки" смогут прямо сейчас его устранить, помчатся на переговоры и предложат мир прямо сегодня по линии фронта – это для нас очень плохо. Хуже был бы только сценарий, при котором сам Путин "прозрел" бы и пошел на остановку по линии с сохранением своего режима — чтобы через два-три года вернуться. И тогда они бы провели подготовительную работу, которую не провели перед 2022 годом. Если ошибка не стала для них роковой, то они умеют делать работу над ошибками. Чечня тому трагический пример. Путин не прочь повторить эту историю успеха, но нас пока спасает его безумие. Как ни парадоксально, но то, что сейчас творит Путин, для нас лучше. Нам нужно, чтобы он добил "рашку" своим упорством. Шансы, что он прозреет и одумается, я оцениваю как близкие к нулю. А вот шансы, что его уберут свои же "элитки", немного выше – и это тоже плохой для нас сценарий.

О фронте и мобилизации в России

— А все-таки, видите ли вы, что на фронте этим летом россиянам удастся чего-нибудь достичь? Имею в виду Константиновку, Купянск.

— Да, чего-нибудь удастся, но вопрос цены. На фронте реализуются безумные фантазии "Владимира Владимировича": он уперся в то, что до конца лета ему нужно взять остатки Донецкой области. А эти остатки это четыре больших города: Константиновка, Дружковка, Краматорск, Славянск. За каждый из них бои могут продолжаться от полугода до полутора лет.

Покровск, который меньше каждого из этих четырех городов, они фактически дожали только сейчас. И на это ушло полтора года и огромные потери.

Сейчас начались уличные бои за Константиновку. Как живущий и пригодный к жизни город, она, к сожалению, обречена и пополнит список городов, которые придется отстраивать с нуля после войны. Но вопрос в том, сколько времени они будут брать Константиновку и какой ценой она им обойдется. Константиновка значительно больше Покровска. К концу лета они ее точно не возьмут, а к концу года очень сомневаюсь. ВСУ могут спокойно ее удерживать год-полтора. Да, отходя квартал за кварталом, но в каждом квартале россияне будут терять такое количество людей, которое есть примерно в средней европейской армии.

Когда они добьют Константиновку, впереди у них еще будет Краматорск, Славянск, Дружковка — и за каждый из них тоже можно дать долгое сражение. Да, в итоге мы отступим из этой руины, а россияне ее займут, а какой смысл? Наше общее положение от того, что мы медленно и с боями сдадим эти города, совершенно не изменится. Ключевое: медленно и с боями. А вот их изменится: чтобы взять эти четыре города, имеющейся у них армии не хватит — все боеспособные части уже брошены туда и стачиваются. Чтобы дожать эти города, им понадобится большая мобилизация. А вот переживет ли Россия большую мобилизацию — большой вопрос с несколькими неизвестными. Это может стать тем триггером, который запустит "большую смуту". Сам по себе бензиновый кризис развал России не запустит, но готовит для него психологическую почву, а большая мобилизация может стать последним выстрелом в ногу для режима. Это не только мое мнение. Этого же мнения придерживается мой любимый российский военный эксперт Игорь Гиркин, который сейчас сидит на зоне и время от времени бросает оттуда "малявы".

В одной из последних "маляв" он очень детально анализировал ситуацию. Тот самый Гиркин, который несколько лет требовал от российских властей объявить большую мобилизацию. А теперь он пишет, что делать этого нельзя, мол, шанс задавить "х*хлов" "мясом", который был гарантирован в 2022–2023 годах и еще в определенной степени в 2024-м, в 2025-м уже был под вопросом, а относительно 2026-го шанса нет. Технологическое преимущество Украины стало таким, что массовая мобилизация неподготовленных "мобиков" приведет лишь к огромным потерям без реального продвижения. Это будет тупая бойня в условиях, когда в обществе эта война совершенно непопулярна. Он сравнивает ситуацию с 1916 годом Первой мировой и пишет, что объявление мобилизации в России сейчас может стать тем, что запустило тогда Февральскую революцию в России.

У меня была возможность обсудить это с нашим главнокомандующим Александром Сырским (разговор состоялся до отставки Сырского с должности главкома ВСУ и назначения на нее Михаила Драпатого. — Ред .), и мне очень понравилось его видение. Лично я, как человек тыловой, разделяю точку зрения Гиркина, что эта мобилизация может стать финалом игры нынешнего режима. Сырский так не считает: он исходит из того, что если осенью они объявят мобилизацию, то реально проведут и наберут недостающий им условный миллион людей. А нам придется этот миллион "переварить" и стереть о донецкие города. Именно поэтому Сырский не разделяет точку зрения, которую разделяю и я, что на фронте уже произошел перелом в нашу пользу. Он говорит: этот перелом не считается, настоящий перелом придет только тогда, когда они привезут еще миллион "мобиков" и мы даже их "переварим". Это будет окончательный перелом.

Хотя я с этим не совсем согласен и немного оптимистичнее, мне нравится, что у главнокомандующего такое пессимистическое видение. Лучше мы будем готовы, что приедет миллион "мобиков" и будем знать, что с ними делать, поэтому закладываем два-три года до окончательной победы, чем раскатаем губу, что мобилизация в России станет роковой и осенью все закончится. На самом деле оба эти сценария возможны, но, скорее всего, будет что-то среднее: и миллиона не наберут, и народ не пойдет сбрасывать диктатора после первых повесток.

— Решится ли Кремль политически осенью на такую мобилизацию? Это же главный вопрос.

— Они понимают риски, поэтому максимально оттягивают решение. Но если не решатся этой осенью, то у них будет время до весны. Думаю, они тоже это понимают, поэтому под каким-нибудь соусом все же согласятся на мобилизацию осенью. Увидим. Впрочем, есть первые сигналы, что решение уже принято.

— Какие именно?

— Я бы очень внимательно отнесся к последним заявлениям ни за что не ответственного балабола Пескова: то, что начиналось как "СВО", превратилось в полномасштабную войну из-за того, что в нее де-факто вступил Запад. На мой взгляд, это и есть подготовка населения к массовой мобилизации. То есть мобилизовывать людей на СВО как-то не комильфо. Это означало бы признать, что все расчеты режима были ошибочными. А так получается — все было правильно, хотели и могли легко разбить "х*хлов", но почему-то вписался Запад, на что никто не рассчитывал. А теперь Россия воюет против всей великой "НАТЫ", а против "НАТЫ" без мобилизации никак.

Я бы исходил из того, что с вероятностью 90% они все же рискнут объявить мобилизацию, потому что не объявить ее – это для них еще хуже. Мобилизация для них очень большой риск, а необъявление — гарантированный проигрыш. Ну и что они выберут, как думаете?

Режим без Крыма не удержится

— Тогда давайте поговорим о нашей мобилизации…

— Это наше самое слабое место. Технологическое преимущество над россиянами мы уже завоевали, твердо удерживаем и наращиваем. Мы могли бы иметь гораздо большие успехи, чем есть, но техника не заменяет людей — она лишь дополняет их возможности.

Из общего количества ежедневных боесоприкосновений примерно 60% — это наша оборона, а 40% — уже наше наступление. Да, это все в пределах "килл-зоны", мы не завоевываем сотни квадратных километров, просто улучшаем свои позиции или выбиваем россиян с позиций. А ведь год назад было 100% обороны. Сейчас четыре атаки из десяти – это уже наши атаки, которые они отражают.

Да, мы медленно сдаем Донбасс, на котором россияне зациклились. Держим северный фронт, потому что у нас нет резервов, чтобы там воевать с такой же интенсивностью, как на Донбассе. Но между тем мы отвоевываем юг и очень успешно. Полностью перекрыли материковую логистику россиян в Крым: путь Ростов — Крым через Приазовье, который они так старательно налаживали и вложили туда деньги, больше не функционирует. Крым фактически отрезан от материка и превращен в остров.

— А почему не трогаем, кстати, так называемый Крымский мост?

— Мы сознательно его не трогаем, чтобы больше гражданского населения могло уехать оттуда. И сейчас мост работает фактически только на выезд, что нас вполне устраивает.

Происходит выгодный для нас размен: пока россияне по персональной дури их диктатора сосредоточились на Донбассе, мы сконцентрировались на юге. А юг для нас стратегически важнее, ведь извините, но Украина без Константиновки остается Украиной, а потерявший Крым кремлевский режим — не останется.

И возвращаясь к мобилизации: при нынешнем нашем технологическом преимуществе, мы могли бы говорить не о соотношении 60 на 40 в наступательных действиях, а о том, где и сколько мы освободили. Будь у нас резервы. А человеческих резервов нет. Сейчас у нас соотношение бойцов на фронте, в среднем, один наш боец на трое их. Даже там, где локально удается достичь соотношения один к двум (в их пользу), мы уже переходим в наступление. Там, где один к трем, можем только удерживать оборону. И даже соотношение один к трем мы поддерживаем с большими проблемами, ведь с пополнением большая беда.

Либо служи, либо сиди

— Депутаты из оборонного комитета Рады много говорят об идеях жестких ограничений для ухилянтов…

— А они готовы за это голосовать?

— Большой вопрос. Тем не менее, те два миллиона ухилянтов, о которых говорил еще Федоров, вступая в должность, возможно ли их достать из их схронов?

— Возможно. Все два миллиона не вытащим, но если вытащим хотя бы половину – этого хватит. Ни одна система не работает со стопроцентной эффективностью, но стремиться надо выскребать два миллиона и тогда хотя бы миллион нашкребем.

Говоря об этих двух миллионах Федоров, видимо, имел в виду тех, кто вообще даже на регистрации не стоит. А еще есть куча народа, которые один раз в "Резерв+" зарегистрировались, но дальше ничего не обновляют и прячутся. А есть еще куча народа, которые получили отсрочки или забронировались не совсем законным способом, или законным, но надо пересмотреть, на самом ли деле этим предприятиям нужно давать статус критического. У меня нет вопросов только по оборонной промышленности. Там 100% бронирование, и это должно быть. И это "привет" тем двум миллионам. Не хватает работников в оборонке. Пожалуйста, идите туда, устраивайтесь работать в оборонку, и никто вас не тронет. А ведь вы хотите вообще ни того, ни того, хотите просто переныкаться. И это нужно жестко прекратить.

— Каким образом? Блокировка счетов, лишение водительских прав? Хотя это и так уже есть в законе.

— Фигня это все. Я вижу это очень просто, и я об этом говорю еще с 2023 года. Ключевых решений два: предельный срок службы в армии и одновременно криминализация уклонения. Это должно быть не административное правонарушение и блокирование счетов, а уголовное преступление с большим сроком. Причем срок этот устанавливается очень просто: какой предельный срок устанавливаем для службы в армии, вот ровно такой же должен быть срок отсидки за уклонение. И вместе это сработает. Но как раз вместе!

Перед каким выбором сейчас стоит рядовой украинский мужчина? Либо идти служить навсегда (до момента, когда эта война кончится), либо заплатить штраф 25 тысяч. Ну, камон, о чем мы говорим? Должен быть выбор. Ты — гражданин этого государства, пользовался всеми правами, возможностями, какими бы они ни были. Теперь ты должен отдать пять лет своей жизни, чтобы эта страна продлила свое существование. Но у тебя есть выбор: отдаешь пять лет жизни в пикселе и возвращаешься героем с кучей льгот, или ты ровно те же пять лет отдаешь в качестве бесплатной рабочей силы на зоне, и при этом желательно эту бесплатную рабочую силу еще и задействовать, например, на фортификациях. Такой выбор будет сделать гораздо проще, чем выбор между бесконечной службой или штрафом.

Сейчас я скажу вещь, которая, может быть, даже понравится ухилянтам. Я действительно облегчил бы вопрос выхода из украинского гражданства. Окей, ты настолько не хочешь служить, что готов избавиться от украинского паспорта? Я бы сейчас это позволил. Пожалуйста, выходите из гражданства, но вы навсегда теряете все права граждан и вам остаются только права биологического индивида. А мы еще дальше можем решить, будут ли эти лица без гражданства иметь вид на жительство на нашей территории? Или пусть ищут себе какую-нибудь страну, которая согласится их принять. Вот на таких условиях я отпустил бы. А остальные пусть делают выбор: пять лет в армии или пять лет в зоне.

— А не боитесь, что таких людей будет слишком много, кто захочет, чтобы их отпустили?

— Не боюсь. Их может быть много, ну и что? Такая селекция перевесит чисто демографический минус.

Я вижу колумбийских добровольцев, которые приезжают за нас воевать, будем откровенны, за деньги. Но они приезжают воевать за деньги именно за нас! Мне кажется, что из них потом будут гораздо лучшие граждане Украины, чем те, которые воспользовались бы таким выходом из гражданства, которое я предлагаю. Пусть лучше тот хлам, который настолько не хочет защищать свою страну, что готов составить паспорт — сваливает, сколько бы его ни было.

— Я слышал от депутатов идею сделать платной отсрочку от мобилизации. Мол, если люди и так платят, то пусть лучше эти деньги уходят в бюджет. Как относитесь к такой идее?

— Это люди историю не учат. Были уже попытки ввести официальный откуп от мобилизации. И всегда это кончалось страшными гражданскими конфликтами, потому что это несправедливость высшего уровня. Почему конституционные права у нас дают всем, а не за определенную плату. Конституционные обязанности должны быть так же равномерно распределены.

Действительно, по факту этот имущественный ценз существует и от мобилизации откупаются. Но принципиальная разница: сейчас это преступление. А если мы это преступление объявим общественной нормой, худшего решения просто не может быть.

О нападениях на ТЦК

— Недавно во Львовской области произошли нападения на ТЦК. Вы и многие военные предлагали разрешить военнослужащим ТЦК открывать огонь на поражение против нападающих. Но есть и другая сторона проблемы, например, сообщение омбудсмена о пытках людей в закарпатском ТЦК. Им тоже нужно разрешить открывать огонь на поражение?

— Не путайте грешное с праведным. Речь идет не о конкретных людях, а о ситуации: когда гражданские лица нападают на военнослужащих ВСУ, эта ситуация для меня не отличается от нападения россиян на фронте — напавший на украинского солдата враг должен быть уничтожен. Всем военнослужащим ВСУ должно быть дано не просто право, а четкая инструкция открывать огонь на поражение в случае нападения, угрозе их жизни, здоровью или имуществу.

В то же время, все это должно фиксироваться на бодикамерах, чтобы подтвердить, что это действительно была самооборона. Должна быть гарантия, что после этого военнослужащие не будут годами доказывать свою невиновность — именно поэтому многие сейчас даже не берут оружие на такие рейды, боясь стать "крайним". Приоритеты должны быть четко расставлены: во время войны никто не имеет права посягать на жизнь военного ВСУ. Тот, кто поднял руку на украинского солдата, должен умереть. И извините, в этом смысле "х*хол" с нашим паспортом и орк на фронте не отличаются. Они оба во время войны посягнули на жизнь военнослужащего ВСУ.

Ситуация, которая произошла в Сыхове, она же не неожиданна. Все началось с Космача, где был первый инцидент организованного сопротивления мобилизации. Тогда никто за это не ответил. И дальше понеслось. Дальше был "Седьмой километр" в Одессе. Опять же никто за это не ответил. Поэтому Сыхов был абсолютно предсказуем. И это еще не конец.

— Почему вы говорите, что никто не ответил? Были же возбуждены уголовные дела.

— Ну, смотрите, были нападения с убийствами ТЦКашников, но эти убийства расследуют как обычное бытовое убийство. Как будто нападение на ТЦКашника это то же, что просто кто-то кого-то по пьянке зарезал. Нет, это не одно и то же. Эти вещи должно расследовать СБУ по статье 111 "Государственная измена". Должны быть образцово-показательные судебные процессы.

И при этом я не возражаю против образцово-показательных, но четко процедурных процессов против тех ТЦКашников, по которым будет доказано (не просто жалобами ухилянтов), а именно доказано, что они кого-то пытали. Но во время войны есть принципиальное различие между ответственностью за уголовное преступление отдельно взятого военнослужащего и ответственностью за организованное нападение на ВСУ. Это разные весовые категории.

Я, кстати, за образцово-показательный публичный процесс по "Скеле". Сыхов и "Скеля" — это две стороны одной и той же монеты. И то и другое — абсолютно закономерный, страшный результат бездействия нашей власти по мобилизации. "Волшебные" нардепы отказываются проголосовать правильный мобилизационный закон. А правоохранители, в первую очередь, извините, "мусара", саботируют выполнение даже тех законов, которые есть.

Вообще не ТЦК должны разыскивать ухилянтов, а Нацпол. А дальше уже привозить и передавать в ТЦК. А они это саботируют. Эта куча забронированных ментов сидят в тылу при том, что это физически здоровые мужики, которые проходили физподготовку с оружием и на порядок больше готовы к войне, чем рядовой украинец. Гуляют по тылам, саботируя ту единственную пользу, которую они могли бы приносить для этой войны: ловить ухилянтов. Они свалили всю эту проблему на армию. А армия вообще для этого не приспособлена. Она не инструмент для работы с гражданским населением. Свалили на армию, и армия это делает так, как она умеет. Из всех инструментов государственного насилия армия это самый грубый инструмент, кастет. Пусть хилянты еще благодарят, что армия делегировала это только ТЦК, а не предложила военным частям ловить этих ухилянтов. Потому что я себе вполне представляю, как та самая "Скеля" просто делала бы облаву где-то на районе, и сгоняла бы в автобусы под автоматами. И "Скеля" в этом случае не была бы виновата. Армия не виновата в том, что тыл категорически отказался ее восполнять.

А тем временем приходящее пополнение все хуже. Как так случилось, что в "Скелю" привезли несколько сот "нариков" одновременно? Кто счел их вообще пригодными к службе? Просто берут тех, кого могут взять. Суть проблемы именно там. ВЛК неофициально дано указание признавать пригодными для всех. И в результате в учебных центрах оказывается огромное количество людей, реально непригодных к службе и которых большинство командиров категорически отказываются брать. А штурмовые войска не отказываются. Штурмовые войска сказали, что мы берем любой материал и с ними будем воевать. А соответственно, если берут этот материал, то и относятся к нему как к материалу.

Вообще история "Скели" — это тоже эволюция. Я напомню, что и "Скеля", и "Арей", и 225 ОШП начинались с идеалистов. Это первоначально добробаты, возникшие 24 февраля 2022 года. Это были харьковские добровольцы, просто гражданские, которые взяли в руки автоматы и пошли на Объездную встречать первые русские колонны. Так возникло то, что мы сейчас называем штурмовиками. Они покидали все и пошли защищать свой город и свою страну. Их не отпускает сейчас эта страна домой на пятом году войны. Они теперь должны воевать навсегда, потому что они "лохопеты". Представляете психологию этих людей по отношению к тем, кто все эти годы скрывался и кого наконец-то наловили в бусик и привезли?

Поэтому ситуация в Сыхове, и ситуация в "Скеле" — это все результат одного и того же. Отказы бороться с уклонением и установить предельный срок службы для тех, кто нас защищает. Корень проблемы – импотенция наших гражданских властей в вопросе мобилизации.