Глава Госфинмониторинга: по наличным средствам расследуем около 100 дел, а клиенты "Сенс Банка" стали фигурантами в 589 делах

Финансовый мониторинг затронул уже почти каждого украинца. Банки запрашивают подтверждение доходов, дополнительные документы, могут ограничивать операции по счетам и передавать информацию в финансовую разведку. Но как работает эта система в отношении властьимущих? Когда финмониторинг становится поводом для масштабных расследований? Может ли он привести к фактическому изъятию средств? Об этом и многом другом "Телеграф" поговорил с председателем Государственной службы финансового мониторинга Украины Филиппом Прониным.

О контроле над наличными

— Когда в мае в Госфинмониторинге открыто заявили об увеличении интереса (контроля) к операциям с наличными деньгами и подозрительному разбиванию безналичных платежей, то сразу возникла аналогия с делом экс главы Офиса президента Андрея Ермака и строительством поместий в "Династии". Связаны ли эти две истории и что за ними стоит?

Эти две вещи, наше исследование наличных денег и другие дела, не связаны. Не стоит искать политические смыслы там, где их нет. Наличные операции всегда были в поле зрения финансовой разведки, но сейчас появились новые инструменты, позволяющие делать эту работу более эффективно и быстрее.

— Совпадение?

Просто совпадение, да. Дело, о котором вы упомянули, длится несколько лет, и только в публичной плоскости несколько месяцев, поэтому могут быть разные совпадения и интерпретации. Мы со своей стороны сделали акцент на наличных. То есть, постоянно отслеживаем наличные операции и недавно начали это освещать. Чтобы люди поняли, что нужно делать, а чего не нужно. Когда человек, например, начинает массово покупать дорогие автомобили без соответствующих справок о доходах, предоставляя одну справку в несколько банков или предоставляя вообще поддельную справку.

— Не слышала, чтобы предоставление одной справки в разные инстанции было запрещено украинским законодательством…

Справку можно показывать. Но ведь понимайте, что есть причинно-следственная связь. У вас справка, позволяющая, например, доказать сбережения, скажем, на 100 тысяч долларов. А вы ее показываете под операции уже не на 100 тысяч, а сразу на 500 тысяч.

— Когда я показываю эту справку в 5 банках, вы квалифицируете это как мошенничество?

Квалифицируем это по-разному. В любом случае это индивидуальное дело. В одних случаях это может быть уклонение от уплаты налогов, в других мошенничество. Были истории, когда так отмывались средства от продаж наркотических средств. Каждый кейс индивидуален. Мы рассматриваем каждый по набору факторов и фактов и решаем, как правильно квалифицироваться.

— Задаете основной трек — спускается ли это правоохранительным органам или в Государственную налоговую службу?

Прежде всего, именно на правоохранительные органы. Наше сотрудничество полностью сосредоточено на разведывательных и правоохранительных органах. Налоговая, это уже не правоохранительный орган, и мы не можем их информировать. Именно поэтому был заключен меморандум по Бюро экономической безопасности (БЭБ) и Налоговой — чтобы решать сложные налоговые и вопросы безопасности.

— То есть, когда видите минимизацию налогообложения, это идет на БЭБ?

Да, сразу туда пойдет. На текущий момент у нас в расследовании уже более сотни таких дел. Топ кейсы: когда люди покупают машины и квартиры без официально доказанных доходов и доходов. Сейчас идет расследование этих дел, часть материалов уже передана и по мере готовности будем передавать остальные в Бюро экономической безопасности.

Откуда Госфинмониторинг получает информацию

– Откуда поступает информация для подобных дел: банки, риелторы?

В первую очередь от банков. Хотя информацию имеют и риелторы, и автодилеры, и больше всего данных все же получаем от банков. Анализируем весь массив информации и делаем выводы.

— Может, назовете самых активных банков-информаторов?

Не осмелюсь. Главное, что эти банки информируют.

— По крайней мере, количество банков, активно предоставляющих данные клиентов?

Общая численность банков постепенно уменьшается — в Украине осталось 59 банков. И если взять эти дела, то по ним получили информацию от 75% действующих банков. А если оценивать другие кейсы, то сотрудничество покроет и все 100% банков. Когда приходит время покупать квартиру или автомобиль, человек в первую очередь смотрит, где рядом есть банк.

— То есть, знаете все, что нужно, и нареканий на информирование со стороны банков у вас нет. К примеру, все знают, что больше всего касс/отделений в автосалонах имеет "Аккордбанк". Вдоволь от него и других есть данных о наличных оплатах авто?

Не буду говорить о конкретном банке. У каждого своя система денежного мониторинга. Она, прежде всего, сосредоточена на рискоориентированном подходе. То есть банковское учреждение самостоятельно определяет, какие финансовые операции квалифицируются как рискованные, а какие нет. А у нас уже есть информация через эту призму первичного субъекта финансового мониторинга. Национальный банк, видя нарушение, обычно рекомендует вносить изменения во внутрибанковскую систему выявления рисков.

— Насколько наглядны кейсы наличными?

Приведу два примера. Первый – это приобретение человеком без подтверждения соответствующих доходов уже шестого автомобиля, когда общая стоимость его автопарка превысила 35 млн грн. Причем, последний автомобиль стоил за 10 млн грн. Приобретение осуществлялось через внесение наличных через четыре разных банка.

Вторая история: когда другой человек покупал аналогичным способом автомобиль стоимостью 16 млн грн. Первые 10 млн внесла по 2 млн через пять разных банков. А остальные еще через два других банка. И рискоориентированный подход этих банков позволял без полного комплекта надлежащих документов это сделать.

— То есть вы идентифицировали человека по налоговому номеру в одном банке и увидели, что тот самый человек произвел большие платежи в других банках?

Конечно. А затем запросили банки и увидели, какие документы для подтверждения соответствующих доходов были предоставлены клиентом. Это оказалась одна и та же справка на разные банки.

Что увидит финансовая разведка, а о чем никогда не узнает

— На этом фоне есть и другая сторона. Все помнят фото из обыска у уже пресловутого Тимура Миндича – изъятый у него огромный брикет из 3 млн долларов в заводской упаковке американского Федрезерва. Вот я понимаю наличная операция! При том, что за сутки украинский банк имеет право выдать одному человеку не более эквивалента 100 тыс. грн, то есть чуть более $2 тыс. Затем на заседании парламентской ВСК вы сообщили, что об этих $3 млн нет информации. Как это может быть?

Банки нам не сообщали о такой наличной операции.

— То есть, вы знаете только о том, о чем отчитываются банки, а когда они не отчитываются — вы не знаете?

Наличные операции вне банков, операции между разными людьми мы не видим. Происходящее между двумя физлицами невозможно отследить. Разве что люди будут ссужать деньги друг другу и зафиксируют это нотариально (общий пример, не в отношении этого дела). Потому что у нас есть доступ к базе нотариальных действий, и мы это увидим. Ну, конечно, увидим, когда наличные деньги в большой сумме были сняты в банковском учреждении.

В прошлом году операций по снятию/внесению со счетов наличных денег от 400 тыс. грн и более было зафиксировано на 1 триллион 730 миллиардов гривен. Это при том, что общий ВВП Украины в денежной форме в прошлом году составил 8,9 трлн.

— А что с дроблением и ФОПами (ФЛП на русском — ред.)?

К этому прибегают крупные компании для минимизации налогообложения. К сожалению, распространено явление в торговле, гостиничном, розничном бизнесе, производственной сфере, заведениях питания и т.д. В том числе это осуществляется через дропов. И не только.

Из-за тех же дроп работает незаконный игорный бизнес и организуется наркотрафик в Украину: например, за незаконную деятельность онлайн-казино Favbet, владелец которого сотрудничал с РФ, заблокирован, арестован и передан в АРМА (Нацагентство Украины по вопросам выявления, розыска и менеджмента активов — ред. ) 907 млн грн. Различные проявления и мероприятия. В целом с августа 2025 по апрель 2026-го мы зафиксировали операций с дропами на 45 млрд грн.

О влиянии Госфинмониторинга на простых украинцев

— На этом фоне есть и оборотная сторона для обычных людей (не задействованных в схемах), когда банки совсем палку перегибают, требуя многочисленные документы и вынимая из человека душу за отчет по каждой тысяче гривен — тоже не очень продуктивно…

Вспомните, как мы проходили, например, обследование в аэропорту до 11 сентября 2001 года (теракт в США с захватом самолетов — ред. ). После этого требования к безопасности на авиатранспорте по всему миру были значительно ужесточены. Так и мы: говорим, что есть риски и ответная реакция на них, а баланс всегда будет где-то посередине. Не стоит забывать, что мы живем и работаем в условиях войны, поэтому вопросы безопасности, и в том числе финансовой, как никогда актуальны. Плюс всегда будет работать человеческий фактор. У меня лично банк тоже требует документы по доходам.

— Говорите, кто вы, чтобы отстали?

Нет (улыбается). Предоставляю документы. Для понимания: Госфинмониторинг не дает отдельных рекомендаций банкам по рискоориентированному подходу. Что-то советует Нацбанк, что-то банки сами делают. Мы же позже можем запрашивать дополнительную информацию по конкретным клиентам.

— В итоге оно того стоит — нелегальный игорный бизнес обнаружили/победили?

Мы над этим работаем. Конечно, нельзя сказать, что нелегальный игорный бизнес удалось полностью искоренить. Но некоторые достижения уже есть. В частности, есть большой кейс, где мы заблокировали средства более чем на 2,6 миллиарда гривен. Впоследствии они были арестованы и переданы в управление агентства по розыску и менеджменту активов. То есть, была сохранена их стоимость, начислялись проценты в определенное время. И после решения суда о конфискации эти средства были перечислены в бюджет Украины.

Самое важное, что компания с российскими корнями и сомнительной моралью окончательно исчезла с украинского рынка. Но поэтому обострились риски у наших европейских партнеров, особенно на фоне военной агрессии РФ. Прежде всего, в Польше. И, в том числе, это касается нелегального игорного бизнеса.

— Отмыватели средств перешли из Украины в Польшу?

И не только в Польшу, по разным странам. Делимся информацией на этот счет с коллегами в Европе. Совместно с партнерами в 2025 году на площадке MONEYVAL провели типологическое исследование, которое сейчас будет принято во внимание всеми коммерческими банками Европы. Это помогает выявлять определенные риски, связанные, в том числе, с военной агрессией и обходом санкции.

О законодательстве под усиление финмониторинга

— Сейчас активно продвигается законопроект о создании двух реестров — трастов и счетов с депозитными ящиками (индивидуальными сейфами), который необходим для вступления Украины в европейскую платежную систему SEPA. Не пойму, зачем это. Богачи попереписывают трасты на своих водителей, а реестр счетов не дает доступа к данным по остаткам средств на них. И какая польза от того, что вы узнаете, что у человека 5 счетов, что не запрещено (количество счетов не ограничивается действующим законодательством)?

Сейчас мы видим данные только об имеющихся счетах ФЛП и юрлиц, но не видим данные о счетах физлиц. То есть у нас появится новый инструмент: по запросу сможем увидеть все счета в режиме онлайн. И это будет полезно для работы. Сейчас применяем веерные запросы на все банки для получения информации по счетам. Когда будут проходить расследование, то будет складываться полная картина, которая все ускорит. Дотянемся до европейских стандартов, в ЕС эти реестры уже работают.

— В то же время Нацбанк заявлял о планах создания черного списка дроп, но это требует законодательного урегулирования. Сколько времени уходит на техническое создание самого реестра после принятия соответствующего закона?

Мы совместно с Национальным банком уже создали этот реестр и накопили там первый массив данных более чем на 40 тыс. человек. Но официально он еще не заработал, должны произойти законодательные изменения. Это тот случай, когда практика опережает теорию. Когда примут соответствующий закон, реестр заработает сразу.

— Еще в Верховной Раде рассматривают законопроект, повышающий планку для обязательного финансового мониторинга с текущих 400 тыс. грн до 550 тыс. грн. Не помешает сбору информации?

Мы же видим, что гривна постепенно девальвирует, так что это естественное движение. Поднятие планки никоим образом не отразится на эффективности самого финансового мониторинга и будет соответствовать международным стандартам. Банки знают о своих клиентах все, система настраивается, чтобы ни копейка не осталась без внимания, задействуются критерии подозрительной деятельности, в том числе искусственный интеллект, обрабатывающий значительные массивы данных.

— При этом банкиры мечтают присоединиться к базам данных Налоговой и Госфинмониторинга, чтобы там скорее проверять своих клиентов и, может, меньше документов от них требовать. Это возможно?

Этой инициативы еще не слыхал. Но сам Госфинмониторинг в рамках совместной работы с МВФ и евроинтеграции сам пытается приобщиться к максимальному количеству реестров/баз данных в мире. Когда я только сюда приходил, то их было 32, а теперь 48. Раньше мы сотрудничали только с 8 госучреждениями, а теперь уже с 16. Что очень полезно.

Сейчас работаем над алгоритмами так, чтобы благодаря автоматизации просеивать больший объем информации. У меня есть проект, который сможет более полно оценивать пределы теневой экономики. Больше будет интересных дел.

О проблемах ведомства с банками

— В общем, понимаю, что вопросов самих банков и качества их отчетов в Госфинмониторинге нет? Когда об операциях одних клиентов отчитываются, а о других почему-то не сообщают?

Конечно, банк может играть в эту игру. Но недолго. Потому что Национальный банк постоянно их проверяет.

— Это всего один-два раза в год…

Этого предостаточно.

— А часто обнаруживаете сокрытие данных, после чего вы спрашиваете банк — почему не доложил?

Да, все сопоставляем. В ходе расследования идем по цепи финансовых транзакций в схеме и понимаем, на каком этапе нам сообщить об определенных операциях. Есть собственная оценка по этому поводу и сообщаем Национальному банку. То есть, мы сигнализируем со своей стороны, а НБУ уже может выйти на проверку.

— После этого банк уже меняет свой подход к финансовому мониторингу и отношение к клиентам?

Давайте откровенно. Я работаю в финмониторинге уже третью каденцию, начинал еще в институте младшим специалистом и прошел все звенья снизу вверх. Когда руководил независимыми расследованиями именно финансовой разведки, когда мы самостоятельно все выявляли, писали алгоритмы и анализировали вглубь. В период 2014-2015 годов благодаря нашим материалам было закрыто около 25 банков.

Когда я начинал, общая численность банков Украины достигала 183 структур. Видели разные ситуации. Но понимаем, что сейчас банковская система работает гораздо чище и доверия к ней больше.

— Выявление нарушений/преступлений самих банков – это редкость?

Да, это единичные случаи, когда что-то обнаруживаем. Есть случаи, когда, например, система финансового мониторинга банка настроена таким образом, что они не должны представлять нам информацию.

– Как, вообще?

Каждый банк имеет свою собственную систему. Но мы обращаем на это внимание, когда есть основания – информируем Национальный банк.

Про "Сенс Банк", проверки и скандалы

— Сейчас возникло много вопросов к государственному "Сенс Банку", а Нацбанк даже заявил, что направил в Госфинмониторинг 4 письма после его проверки. Что в письмах?

Это наша стандартная работа: когда Национальный банк сообщает нам какие-то риски по результатам проверки. "Вот смотрите, мы увидели, что система должна сработать иначе". Обычная ситуация. Наши стандартные ответы на следующие письма: Госфинмониторинг либо передал соответствующие материалы в работу правоохранительных органов, либо еще работает над ними — осуществляет собственное финансовое расследование.

– Так как именно было в истории с "Сенс Банком"? Вы все знали или удивились?

В этом случае клиенты, – я подчеркиваю (!), именно клиенты банка, не сам банк! — были фигурантами в 589 наших обобщенных материалах, начиная с 2025 года по май текущего года.

— Это много…

С одной стороны, это много. С другой стороны, мы понимаем, что в этих материалах были привлечены и другие банки. Для осуществления какой-либо финансовой сделки обычно используется не одно банковское учреждение. Три-пять-семь-десять банков может быть по-разному. В рамках этих (589) материалов мы выделили подозрительные финансовые операции более чем на 32 млрд грн и сообщили о них правоохранительным органам. Это мы берем период с 2025 по май 2026 года. За аналогичный период всего обобщенных материалов, связанных с легализацией и другими преступлениями, нами передано в правоохранительные органы более 2600 материалов на общую сумму более 450 млрд грн.

— То есть вы не можете упрекнуть руководство "Сенса" в том, что оно что-то не сообщало?

Нареканий много. Но я не хочу спекулировать по этой теме.

За кем активно охотится Госфинмониторинг

— Каков в итоге результат финансовых расследований, сколько у вас есть реальные уголовные производства?

В общей сложности 97% наших материалов, которые сейчас передаем, вкладывается в материалы уголовных производств. Это доказывает, что банки со своей стороны правильно выявляют, а мы анализируем и обогащаем информацию, проводим перекрестный анализ и передаем правоохранительному органу. После чего происходят дальнейшие процессуальные действия. По состоянию на 2025 год общий бюджет Госфинмониторинга несколько превышал 200 миллионов гривен. В то же время, по нашим материалам смогли конфисковать 2,6 миллиарда гривен.

— Какие нарушения сейчас в приоритете Госфинмониторинга?

Сейчас мы максимально сосредоточились на трех ключевых аспектах: наполнение госбюджета (платить налоги — это долг), эффективное использование государственных средств, противодействие коррупции, а также направление безопасности и противодействие врагу. Нам крайне нужна сильная экономика, эффективное использование средств с отсутствием коррупции, это залог сильной составляющей безопасности.

— Но похоже, что наибольшая активность все же в части противодействия минимизации налогообложения…

По цифрам за год: дел по уклонению от налогов 178 млрд грн из общего объема в 272 млрд грн. И динамика общего роста дел более чем в четыре раза: еще в 2024 году общий объем всех материалов составлял только 62,6 млрд грн из них, налоговые преступления – 13,9 млрд грн, что в 13 раз меньше, чем в 2025 году.

— Ввели новые алгоритмы сбора данных?

Да, аналитические. Увеличили численность аналитиков, и теперь в Госфинмониторинге действуют пять департаментов финансовых расследований:

1. Анализ рынка.
2. Расследования злоупотреблений с государственным бюджетом и проявлениями коррупции.
3. Международные расследования.
4. Региональные расследования.
5. Отраслевые расследования.

Сейчас финансовыми расследованиями занимается 120 на всю страну при имеющихся 157 должностях. При этом фактическая численность всего штата – 237 человек.

Раньше аналитиков было меньше — всего около 46% (фактически 75 человек).

Благодаря оптимизации и автоматизации работы Госфинмониторинга и увеличению количества привлеченных к расследованиям аналитиков только за I кв. В 2026 году выявили финансовые нарушения более чем на более чем 100 млрд грн.