Евгений Положий: Моя писательская мечта была написать книгу, которую читали бы на востоке и западе, юге и севере. Таким романом, к сожалению, стал "Иловайск"

Написанный по свидетельствам очевидцев, но в форме художественного романа, он быстро стал бестселлером, в 2021 г. вошел в перечень 30 знаковых книг за 30 лет независимой Украины по версии интернет-опроса Украинского института книги и Минкультуры, и собрал тираж более 25 тысяч экземпляров.

В этом году ко Дню памяти защитников Украины увидело свет обновленное издание романа. Книга открывает серию General Cherry Library от компании "Генерал Черешня". Издательство "Фронезис" и автор дополнили издание картами, фотографиями прототипов героев книги и заново отредактировали текст.

О том, выучило ли украинское общество уроки Иловайска, про писательство во время войны и смысл литературы Telegraf поговорил с автором романа "Иловайск", писателем, журналистом и сценаристом Евгением Положием.

– За время независимости между Украиной и Россией было немало острых моментов: Тузла, газовые войны, Черноморский флот. Когда вы осознали, что полномасштабная война неотвратима?

– Окончательно 11 декабря 2013 года, когда майдановцы в Киеве завалили памятник Ленину. Был рядом как раз. Ильич так громко бахнул об асфальт, что мне показалось, по земле пошла трещина, физически обозначив границы цивилизаций.

Дальше события развивались так стремительно, что их уже невозможно было остановить. Когда вернулся в Сумы, сразу присоединился к местному Майдану. 14 апреля на меня напали двое в балаклавах.

– На вас охотились как на активиста Майдана?

– В том числе. Но охотились не только на меня. Во время Майдана пришлось скрываться и моей жене с двумя маленькими в то время детьми. В списке "врагов народа" местной "Партии регионов" я числился под №1. Но главной причиной этого нападения были предстоящие выборы мэра Сум. Того, кто поддерживал Януковича, сумской Майдан заставил уйти в отставку. За ним стоял местный криминал, в том числе.

Моя гражданская позиция была известна, я был редактором популярной в то время газеты "Панорама", влиятельным публицистом. Потому меня решили исключить из процесса. Не удалось, но досталось неслабо. Пришлось пройти довольно долгий и болезненный период реабилитации. История расследования этого преступления – классическая история коррупции в органах полиции. Из-за того, что доказательства были уничтожены и утеряняны, к суду удалось привлечь лишь одного исполнителя. Суды длились 10 лет и закончились тем, что подозреваемого отпустили по истечении срока подсудности. Классика жанра.

С другой стороны, этот травматический опыт помог мне в работе над "Иловайском". Не для сравнения, конечно, но пережитое настраивало меня в разговорах с бойцами на правильные эмоциональные волны.

– Как пришла идея писать об Иловайске? Как выглядел творческий процесс?

– В сентябре 2014-го позвонил коллега Егор Соболев с просьбой: в Сумы едут бойцы из батальона "Донбасс", могу ли я помочь с эфиром на телевидении, они для батальона собирают средства. Мы тогда понемногу и сами волонтерили, собирали необходимое для 27-й и других бригад, где служили сумчане, ездили в зону АТО как волонтеры и как журналисты, поэтому был в контексте. И как раз начали в то время появляться в медиа интервью об Иловайских событиях, очень сильно контрастируя с официальными докладами Министерства обороны: бойцы описывали "зеленый коридор" как бойню, а МО сообщало о незначительных потерях.

Встретив "донбассовцев" и поговорив с "Артистом" и другими побывавшими в Иловайске бойцами, взял контакты их побратимов. Был под сильным впечатлением от этих рассказов. А потом встретил своего приятеля Юрия Коваленко, археолога и поисковика из Глухова. Он давно и результативно занимался поисками погибших во Второй мировой. Оказалось, что он как раз вернулся из экспедиции с "Черным тюльпаном" из зоны Иловайских боев. Они разыскивали и "поднимали" наших солдат, числившихся пропавшими без вести. Юра показал фото и видео разбитых в "зеленом коридоре" колонн, наших погибших бойцов…. Я ужаснулся. И продолжил разыскивать свидетелей.

Одним из первых встретил пограничника, сумчанина Алексея Макарюка. Он рассказал историю Сумского передвижного пограничного отряда, несшего службу летом 2014-го на Успенке: как перед Днем Независимости из России заходили танки, но не было команды по ним стрелять, как местные жители накануне 24 августа массово повалили в Россию. В общем, много странных деталей, свидетельствовавших о накоплении вражеских сил и отсутствии адекватной военной реакции с нашей стороны. Все выглядело очень странно, на самом деле, и имело в итоге только одно объяснение – скоро вторжение.

– Да, очень странно.

– Алексей рассказал, что когда отряд покидал заставу в Амвросиевке, то в больнице остался Сергей Коваленко, "Кабан". Пулеметчик, который накануне в бою с вражеской колонной, пытавшейся пересечь границу, получил ранение в живот и был нетранспортабельным. Его медсестры спрятали в морге между труппами, и он там лечился около десяти дней, а затем выехал через Крым в Украину. Меня поразила эта почти мифологическая история, потому в Харькове встретился с Сергеем. Так появилась новелла "Жизнь и смерть Сергея Кабана".

К сожалению, штаб-сержант Юрий Коваленко погиб в марте 2023 г. в Серебрянском лесу. Сергей "Кабан" Коваленко числится пропавшим без вести (январь 2023), но семья убеждена, что он погиб.

И так я шел тогда от одного свидетеля к другому. Знакомые волонтеры помогали встретиться с ранеными бойцами, лечившимися в Киевском военном госпитале. Кто соглашался разговаривать, кто нет. Из этих встреч также родилось несколько эпизодов.

– То есть, вы восстанавливали события Иловайска по разговорам с бойцами?

– Сейчас мы можем рассказать, как происходили события под Иловайском почти почасово. На тот момент – конец 2014 — начало 2015-го, когда собирал материал, можно было восстановить разве что некоторые эпизоды. Хронологически и пространственно по локациям было понимание, может, на 10%. Официальной информации не было, поэтому да, по словам свидетелей я и составлял эту мозаику. Распечатал на принтере и склеил огромную карту местности, на которой отмечал блокпосты, перемещения подразделений и колонн техники, а также пути своих героев.

– Можете выделить какую-то нестандартную историю и героя?

– На самом деле там все такие. Но что касается нестандартного героя, то, так сказать, по происхождению можно вспомнить Игоря Забару, судью Сумского Административного суда в то время. Человек работал на стопроцентно забронированной должности – никто бы и слова ему не сказал. Но пошел добровольцем в 92-ю бригаду ВСУ.

На срочной службе, парнем, Игорь воевал в Афганистане, был минометчиком. В 2014-м тоже попал в минометную роту и оказался там единственным бойцом, который вообще умел из этого стрелять. Такова была базовая комплектация Вооруженных сил в 2014 году. Их из-под Чугуева послали "прорывать небольшое колечко" под Иловайском, но бригада оказалась не готова к такому долгому марш-броску. В результате попали в засаду и понесли значительные потери. Вражеское окружение, понятно, прорвать не удалось. Наоборот, их там ждали засады и укрепрайоны… Эта новелла называется "Судья Забара и "соломенный шишарик"". До минометчиков 92-й я ездил в их расположение, в Счастье, немного побыл там с ребятами на их базе, потому что чуть не клещами пришлось вытягивать информацию. Не желали особо рассказывать, не хотели вспоминать.

Ну и так раскрывал и приобщал все больше историй; постепенно стала вырисовываться общая картина и ход событий.

– Как долго вы собирали материал для книги?

– С сентября по май 2014-го ездил по стране: госпитали, зона АТО, в разные места, домой к тем, кто уже не может ходить или к тем, кого уже нет… Параллельно расшифровывал записи из диктофона, очень помогала жена. В конце июня 2015-го года отправил книгу в издательство, чтобы успеть с печатью к первой годовщине Иловайской трагедии.

Это была очень непростая оперативная работа в поле. Опросил более ста свидетелей, даже не считал, сколько тысяч знаков в черновике, около 2 млн, наверное.

Когда-то в юности у меня была "писательская" мечта: чтобы мою книгу читали и на востоке, и на западе, и на юге, и на севере страны. Хотел написать такой увлекательный роман. К сожалению, таким романом стал "Иловайск". Помню книжный фестиваль в Одессе. У нас была выездная сессия в Овидиополе, и организаторы попросили прийти в местную библиотеку. Субботний день, небольшой городок, а люди в немалом количестве пришли поговорить об "Иловайске". Начал рассказывать, о чем книга, а они такие: "А мы уже все читали. Расскажите, пожалуйста, как сложилась дальнейшая судьба ваших героев…"

– А какая была, кстати, реакция прототипов героев на выход книги?

– Для них было важно, чтобы книга вышла. И чтобы в книге была написана правда о тех событиях. Потому что в тему Иловайска очень быстро вмешалась политика. Негодяи с разных сторон стали использовать трагедию Иловайска в своих интересах. Было ужасно видеть и слышать, как "пляшут" на костях погибших вместо честного разговора. Вместо работы с ошибками, трагедия тысяч семей стала инструментом политических манипуляций.

Политическое и военное руководство, правоохранительные органы должны были разложить этот кейс и показать, почему так произошло и где совершили ошибки. Только официально – 366 погибших, а еще – пропавшие без вести и попавшие в плен, суммарно около тысячи пострадавших, а государство не проработало эту историю. В публичной плоскости, кстати, тоже, поэтому тема Иловайска до сих пор остается открытой. Это как рана, которая вроде бы потихоньку заживает, но ужасно болит, потому что не пролечена как следует.

– Почему вы решили писать именно художественный роман?

– Хотел воспроизвести события художественными методами. Раскрыть истории людей и предупредить наше общество, большая часть которого до конца февраля 2022 года войны не замечало.

Сегодня кому-то роман про события 2014 года может показаться неактуальным. Но это не так. Роман не только описывает события, он дает оптику и понимание, за что эта война, кто такие россияне, почему и зачем воюют, за что воюет Украина и что будет с оккупированными территориями. Поэтому мне бы хотелось, чтобы "Иловайск" перевели и прочитали в Европе, потому что Евросоюз ожидают непростые времена, и состояние их общества сейчас примерно такое, как украинского в 2014-15 гг., когда война уже идет, но мало кто воспринимает ее всерьез, поэтому на сложные политические вопросы ищут простые популистские ответы, по типу как у нас в 2019 году, с соответствующими последствиями.

– За время, прошедшее после событий Иловайска, выросло целое поколение молодежи, которым ваша книга может помочь осмыслить эту войну. Планируете ли вы как-либо адаптировать свои произведения под новую аудиторию?

– Нет смысла, не комиксы же рисовать. Однако соучредитель издательства "Фронезис" Денис Денисенко очень точно отметил, что ориентируется как раз на молодую аудиторию. Украинские дети ежегодно слышат о Дне памяти погибших защитников и защитниц, 29 августа. Прочитав "Иловайск", они будут знать, почему именно этот день отмечается данная трагическая дата. Поэтому в обновленном издании добавлены карты, пояснения, статистика и фотографии реальных участников боевых действий. Книга еще раз напоминает: война идет давно; мир не фрагментарный, он не состоит из отдельных кусков, напротив, все связано и имеет свои последствия. Как выбор героев книги, как и выбор каждого из нас: что каким троллейбусом ехать, что на избирательном участке, что быть в окопе или на диване.

А еще я подумал о детях, которые в 2014 году пошли в только что оккупированном Донбассе в школу. Некоторые из них уже воюют против Украины. И убивают таких же первоклассников-2014, выросших на свободных украинских землях.

– В книге представлены фотографии авторства Макса Левина, известного фотографа, которого в марте 2022 года россияне убили на Киевщине.

– Мы не были знакомы с Левиным, к сожалению, но я всегда с большим интересом и уважением относился к тому, что он делал в профессии. Макс Левин был под Иловайском в окружении, они отходили тем же "коридором", что и военные, попали под обстрел, однако, к счастью, выжили.

Бойцы, видевшие Макса Левина в работе, были поражены его бесстрашием.

Затем Макс Левин сделал многое для того, чтобы зафиксировать память об Иловайске и его героях. С его гибелью мы многое потеряли. Он был первоклассным военным корреспондентом, смелым и с точным в видении того, что хочет сделать.

– Как вы относитесь к мнению, что писать о войне во время войны рано? Что можно разве что зафиксировать определенные факты, а для оценки и рефлексии необходимо время?

– Будущие поколения тоже будут писать о войне – по-своему, имея дополнительную, возможно, итоговую информацию. Но мы живем сейчас. И лично у меня нет времени ждать, когда закончится война. И не хочу. Если кто-то не готов для сбора информации поехать на фронт или пойти в госпиталь, видеть грязь и кровь, общаться с бойцами – то, действительно, писать о войне, возможно, такому человеку нет нужды. Но не стоит оправдывать свою неготовность и нежелание тем, что война до сих пор не закончилась, что нужно переосмыслить и что-то еще не до конца ясно. Кому-то – не ясно, а кому-то – очень даже ясно, это глубоко индивидуально.

Те, кто ощущают эмпатию, имеют силы и мастерство – могут писать и рассказывать истории о людях, которых мы не имеем права забывать. Не напишем сейчас – потеряем эту память. Не напишем мы – напишут россияне. Так, как им нужно, а не так, как было на самом деле. Это, кажется, очевидные вещи.

Меня еще в 2014 году бесило, что война идет, а известные писатели или критики с высоты своих сияющих вершин предпочитали ничего не замечать и пренебрежительно отзывались о книгах о войне. Конечно, в моем случае были исключения, например, Андрей Курков, Макс Кидрук, Андрей Любка, поддержавшие меня тогда, но в целом реакция на книги про войну была, мягко говоря, говняной. Вспомним хотя бы историю с Ветеранской палаткой на Книжном арсенале. Премия "Книга года ВВС" вообще отказалась брать "Иловайск" на конкурс, не объясняя причин.

– Но сейчас иная ситуация. Книги военных, книги о войне получили массовое признание. Кстати, второе издание "Иловайска" открывает серию General Cherry Library – совместного книжного проекта издательства "Фронезис" и известного производителя дронов "Генерал Черешня".

– Это классная инициатива. Думаю, издательство ожидает много новых имен. Соучредители "Генерала Черешни" Станислав и Ярослав Гришины делают правильные шаги: бизнес должен помогать обществу, давать ориентиры, поскольку государство не способно охватить все.

– Какие еще свои произведения о войне вы бы порекомендовали прочитать?

– Прежде всего, роман "Финальный эпизод (войны, продолжающейся 400 лет)", "Виват", 2023 год. Если "Иловайск" – моя наиболее известная, наиболее знаковая книга, то "Финальный эпизод", наверное, лучший роман, лучший художественный текст на сегодня.

– Хочу спросить вас как автора книги "Финальный эпизод (войны, продолжающейся 400 лет)": когда и чем она закончится?

– В "Финальном эпизоде" герои размышляют, что такое победа: развал России, границы 1991 года, разные варианты. Кто-то говорит: "Эта экзистенциальная война длится уже 400 лет!" А пастор, главный герой, думает: А может ли эта война света с тьмой, идущая уже более 2 тысяч лет, закончиться вообще?

Ответа, по крайней мере, очевидного, не находит.

Очень помог в создании этого романа, многосюжетного и многослойного по структуре, опыт работы над сценариями художественных и документальных фильмов. Кино научило, что каждая сцена и каждый диалог должны двигать и развивать действие. Чтобы человек читал и не терял нить сюжета, чтобы каждый абзац удерживал интерес к тексту.

В "Финальном эпизоде" действие перемещается во времени и пространстве, но внимание читателя не ослабевает, по крайней мере, так следует из отзывов. Очень рекомендую этот роман к чтению. Это и семейная история, вплетенная в украинскую историю, и судьба советского школьника, который становится протестантским пастором, более того, проходит трансформацию от постсоветского русскоговорящего человека к человеку украиноцентричному, становится волонтером и военным капелланом, и все это на фоне Мариуполя, широкомасштабного вторжения и первого года Великой войны.

– Над чем вы сейчас работаете?

– Окончил на днях стендап-роман "Все животные ходят босиком". Очень необычная, непривычная, смешная и печальная в то же время книга. Это история многодетной семьи, которая начинается в 2014 году, а заканчивается в 2026-ом. Роман об отношениях между людьми, семье, Украине, родном городе, Польше, беженстве, одиночестве… Очень личный роман. В первой части главный герой – кот, во второй – пес. Рассказчик – пожилой переводчик-мизантроп, который через ковид сначала остается без работы, потом из-за широкомасштабного вторжения и состояния здоровья – без профессии, без дома, а в конце-концов теряет и все самое дорогое, что имеет. Кроме своей никчемной жизни. Если книжка выйдет еще и в аудио, то будет безусловный бестселлер.

– Что сами любите читать?

– Практически не читаю, когда пишу. А пишу я в последние четыре года много. Потому что начинаешь сознательно-бессознательно обдумывать чужие идеи, подстраиваться под другой стиль, словом, теряешь самость в процессе, а это не годится. Лучше уж сериальчик глянуть какой.

Хотя своим сыновьям-подросткам читаю на ночь цикл Стивена Фрая "Мифы", "Герои", "Троя" и "Одиссея". И очень рад, что могу дать им этот целостный древнегреческий мир, так отличающийся от шортсов и рилзов соцсетей.

Раньше очень много читал, у меня есть куча любимых авторов и книг, но сейчас с удовольствием возвращаюсь разве что к Хорхе Луису Борхесу. На свете существует действительно много классных книг. Когда захожу в книжный магазин, каждый раз оглядываюсь вокруг и думаю: что ты можешь дать такого человеку, чего не дают эти авторы? О чем написать? Какую рассказать историю? Какое твое уникальное писательское предложение для читателя?

По сравнению с другими ровесниками-коллегами, я довольно поздно стал издаваться. Вначале писал по-русски и по-украински, при том что рабочим языком был первый, а первым, то есть родным языком, – второй. Долго работал над стилем. Знаю, что несовершенный, тем не менее в новом романе ("Все животные ходят босиком") наконец-то удалось выработать что-то по-настоящему свое.

– Для чего вообще существует литература?

– Детективы – для развлечения, ужасы – для побояться, то есть большая часть литературы существует сугубо для развлечения. Что касается романов, то, как говорил Ницше, искусство дано нам для того, чтобы не умереть от истины. Думаю, это определение применимо и для определенных жанров литературы.

Напомним, в День памяти защитников Украины, 29 августа, в Киеве презентовали переиздание романа Евгения Положия "Иловайск. Рассказы о настоящих людях". У самого текста нет стратегических изменений, однако книга читается совсем по-другому.